А квартерон тем временем снова оказался в руках моряны, уже считавшей имуществом подопечной шикарную юбку и очень за нее переживавшей.
— Да что ж ты так шагаешь! — напустилась она на Тароса, — где ты видел, чтоб женщины так ходили! Одна нога тут, а вторая там! Аккуратнее ножки ставь, не несись, как ошпаренный хутам!
Вот зря она напомнила воину про хутама, право зря, — понял Костик. Квартерон и так уже начинал сопеть, а тут и вовсе зарычал. Свирепо так.
— Не мешай!
И снова потопал к стрелам, но за подолом следить уже не забывал. Добравшись до первой стрелки решительно нагнулся, протянул руку — и… Костик сцепил зубы покрепче, чтоб окончательно не обозлить квартерона своим смехом. Подол легкой юбки всеми складками и оборками раскинулся перед ним, надежно спрятав стрелу.
Где-то с четвертого раза Тарос приноровился, одной рукой придерживал юбку, другой хватал стрелу.
Если ему везло, и в этот момент не случалось легкого порыва ветерка, действие приносило результат. Блондины на скамейке болели за него так энергично, словно были бразильскими болельщиками, а он, по меньшей мере, форвардом сборной.
Тина ждала подходящего момента для комментария.
Он наступил, когда Тарос, вспотевший и довольный, принес стрелы назад.
— А теперь стреляй, и не забудь, я не всегда попадаю в мишень, — кротко предложила девушка, протягивая воину принесенный из кладовой лук. И собирать мне придется не десять штук, а намного больше.
— Не придется! — видимо, собирая стрелы, Тарос работал и мозгами, — мы тебе будем помогать.
— Спасибо, осчастливили, — пряча ехидный блеск глаз, вежливо поблагодарил Костик, — а по лестнице тоже вы за меня лазать будете? Если враги нападут?
— Ну, по лестнице просто, — с вызовом объявил Тарос, одной рукой подобрал юбку повыше и полез.
Однако очень скоро обнаружил, что его теория и практика в этом случае совершенно не совпадают. Как ни отодвигай юбку, ее все равно слишком много. Оборки и подол загораживают весь вид, ветерок, на небольшой высоте почувствовавший себя свободнее, вздымал легкую ткань в самый неподходящий момент, норовя перекрыть видимость или запутать ткань между ног. А один, особенно наглый порыв, и вовсе приподнял свисавший сзади подол и забросил Таросу на голову.
Ржали даже болельщики. И не только они. Оказалось, что в воротах уже скопилась целая толпа заинтригованной публики.
Озверевший квартерон торопливо сбросил оборки с головы, и, держась одной рукой, второй тщательно скрутил юбку в жгут и закрепил на поясе.
— Здорово! — Восхищенно ахнула во весь голос стоящая рядом с лестницей Тина, — мне тоже каждый раз так делать?! А если припомнить, что кто-то любит стоять под лестницей, когда по ней взбираются девушки, и предположить, что он тут такой не один… а надевать мужские штаны под юбку мне вряд ли предложат, думаю, будет очень интересно. Вам.
Уши у Тароса, когда он ринулся по лестнице вниз, были багрового цвета, и Тина мимоходом пожалела, что они у него в отличие от Васта, нормальной человеческой формы. Интересно было бы посмотреть, как краснеют кошачьи ушки.
— Тарос! Ты снова за свое? — Раздался от ворот голос харифа, и Костик досадливо поморщился, вот только этого им тут и не хватало!
Видимо, не зря босс выбрал кабинет с такими окнами, любит проследить собственным взором за порядком. А вот Тарос как-то помрачнел, и это плохо, если вспомнить предупреждение старшей моряны. Нужно спасать положение.
— Никак нет, господин хариф! — Шагнув вперед, — браво отчеканил Костик, — наоборот! Офицер Тарос личным примером помогает мне донести до соратников, что в военном деле от женских юбок больше вреда, чем пользы.
— Понятно, — предпочел поверить хариф, — но могла просто сказать мне, и я бы издал приказ. И раз мы разобрались в этом вопросе, займемся делом. Покажи-ка мне свои успехи.
Народ мгновенно рассредоточился, Сая, счастливая тем, что такая шикарная юбка почти не пострадала, бросилась снимать ее с Тароса, а сам квартерон смерил Костика задумчивым взглядом и… смолчал.
Умнеет на глазах, хмыкнул парнишка, бережно доставая из чехла лук. Может, постепенно удастся с ним подружиться… но лучше не загадывать.
За стрельбой Тины блондины наблюдали с жгучим пристрастием. И не нашли к чему придраться. Конечно, еще слабовато для настоящего лучника, но сказать, что девчонка совершенно бездарна — просто язык не повернется.
Хмурился только хариф, он-то ждал нечто особое. Но Костик и не подумал сказать в свою защиту ни слова, наоборот, порадовался. Тут, на берегу, на окраине королевства он чувствовал себя человеком… не совсем счастливым, но пока не поставленным на колени. Да и план, как избежать отправки во дворец, начал потихоньку вырисовываться, нужно только время для его осуществления.
— Очень обнадеживающе, — сосредоточившийся на стрельбе Костик заметил появление Васта, лишь когда тот уже стоял рядом, — нужно больше тренироваться и тогда из тебя получится вполне приличный лучник.
Хариф скривил губы, словно откусил лимон, но промолчал.
— Однако, пока ты не восстановишь здоровье, нужно заниматься понемногу, зато чаще, — было понятно, что Васт продумал все заранее и перераспределил под этот план свое время, — а сейчас иди, отдохни, придешь после обеда. Я сам тебе помогу.
— После обеда я не смогу, — оглянувшись на харифа, поможет выкрутиться или нет, тихо сказала Тина.
— После обеда Тина идет к морянам… — сухо сообщил тот, — они обещали… научить ее некоторым секретам.
— Ого, — не удержавшись, язвительного фыркнул тот из блондинов, которого Костик еще вчера записал в главные козлы.
Парнишка мгновенно въехал, на что именно намекает этот озабоченный ушастик, а сопровождавший намек противный смешок блондинов резанул по сердцу острой обидой.
Негодование захлестнуло жаркой волной, пронзило как молнией, и в тот же миг в голове парнишки словно вспыхнула лампочка, так светло и понятно все сразу стало.
И движение руки белобрысого, собиравшегося сделать какой-то похабный жест, Костик видел не зрением, а чем-то иным, похожим на скрытую видеокамеру и замедленную съемку одновременно.
Он обернулся и послал стрелу так молниеносно, что ни Васт, ни кто-то другой не успели не то чтобы помешать, а даже понять, что происходит. Да и сам блондин не сразу сообразил, почему не может двинуть рукой. И лишь обнаружив стрелу, намертво пришпилившую к спинке скамейки его рукав, изумленно открыл рот. И только потом начал стремительно бледнеть.
— Ты… сумасшедшая!
